Яков Коган

 
Развернулись цепью тридцать три полка,
пушки из картона сделаны пока,
маршал из бумаги, из фанеры конь,
из фольги конфетной - золото погон.

Ядра из горошин бьют в ночной тиши,
Мальчик семилетний жизнь и смерть вершит.
По его приказу, так желает он,
погибает сразу первый батальон.
Но неудержимой страшною волной 
хлынут остальные в свой последний бой. 

Пал противник злобный, взят его редут,
и полки, конечно, дальше не идут.
Кончен бой кромешный. Добрый мальчик тот
оживляет мертвых и живой поет.
Снова мир на свете, больше ничего,
но тревожит что-то в этом сне его.
    Мальчик семилетний - ты уже не Бог.
    В сон вступает черный чищеный сапог.
    В страхе догорает бледная луна.
    Серия вторая - новая война.

Развернулись фронтом тридцать три полка,
пушки из металла, яркий блеск штыка.
Месит грязь пехота в памятном году
и зовет кого-то раненый в бреду.
    Точно по приказу посреди времен
    погибает сразу первый батальон.
    Но неудержимой страшною волной
    хлынут остальные в свой последний бой
    И от сладкой гари в горле запершит.
    Кто-то неизвестный только смерть вершит.

Продолжает сниться этот жуткий сон.
Вот костьми ложится сотый батальон
и вокруг он кровью землю заплескал,
а над всем беззубой смерти злой оскал.
    И средь шума, гама, плача и пальбы,
    крик недетский: - Мама!, как труба судьбы.
    И на всех широтах слышен крик его
    Снова мир на свете, больше ничего...

Развернулись цепью тридцать три полка,
пушки из картона сделаны пока,
маршалл из бумаги, из фанеры конь,
из фольги конфетной - золото погон.
Ядра из горошин бьют в ночной тиши,
Мальчик семилетний жизнь и смерть вершит.