Фрагменты интервью Михаила Трегера на радио «Свобода.»

Ведущая Петербургского часа программы «Liberty Live» Татьяна Валович Сегодня в нашей программе будет принимать участие петербургский автор-исполнитель Михаил Трегер
Михаил Ефимович, когда вы стали заниматься авторской песней?
Михаил Трегер:
Я не оригинален. Это произошло в стройотряде. В далекие сейчас 70-е, когда без гитары просто невозможно было существовать. Когда работаешь по 16 часов в сутки, надо как-то отдыхать в те оставшиеся три-четыре часа. Я впервые взялся за гитару, и тогда парили над страной Визбор, Окуджава, Клячкин, Евгений Исакевич, мой учитель впоследствии — тогда все это началось.

Татьяна Валович:
А вам самому ближе какое название — бардовская песня, авторская песня?

Михаил Трегер:
«Бардовская» очень придает, конечно, снобизму. Именно «авторская» — так ее определил Владимир Семенович Высоцкий. Это триединство автора музыки, автора текста, все-таки — стихов, и автора, конечно, режиссуры песни, потому что ее необходимо иногда, как говорят, нарисовать, чтобы исполнить. Вот три кита. Три автора.

Татьяна Валович:
Очень часто мы сейчас становится свидетелями того, что авторская песня, написанная такими певцами как Визбор, Клячкин, Кукин исполняется другими авторам — как вы относитесь к этому?

Михаил Трегер:
Прекрасно отношусь. Они же сами пели песни друг другу в свое время. Висбор очень много пропагандировал Кукина. И у нас это происходит. Если человек хорошо поет — флаг ему в руки, ей Богу, если он может найти в песни что-то, чего не нашел автор. Как, кстати, с песнями Окуджавы. Вот песни Высоцкого лучше, чем Высоцкий, не пел никто. Просто был замечательный актер. А песни Окуджавы, несмотря на то, что он сам очень хорошо исполнял свои песни — смотрите, какими красками они заиграли, когда их стали исполнять, например, Алексей Брунов, наш известный исполнитель, и другие, многие другие.

Татьяна Валович:
А как вы думаете, почему возникла вообще авторская песня, что послужило таким толчком, и вот это явление — оно характерно только для России или в каждой стране свое собственное? Во Франции, вот мы знаем, шансон…

Михаил Трегер:
На самом деле, авторская песня — одно из древнейших изобретений человечества. С песни все началось, вот вначале было слово, я не хочу спорить, конечно, с Библией, но, тем не менее, вначале была песня. Это потом она разошлась на поэзию, на музыку. Ведь 60-е годы, я не открою здесь, конечно, никакой Америки, в 60-е годы с «потеплением» людям очень захотелось высказаться. Почему первая авторская песня была туристская — да потому что в леса уходили люди, чтобы сбросить с себя вот это недавнее тяжелое прошлое, которое ассоциировалось все-таки с городами, с тяжелыми городами и так далее. Первая песня была туристская. Уже потом, в 70-е, эта песня стала жанром, стала шлифоваться профессионально, появились хорошие гитаристы, люди стали изучать поэзию, стали изучать музыку, то есть это стало жанром, а тогда это была стихийная вещь.

Татьяна Валович:
А вы сами какие темы для себя избираете, что вам ближе для выражения в песне?

Михаил Трегер:
Я все-таки лирик. Когда в середине 80-х прозвучала негласная команда выйти из строя, «оправиться», очень многие мои знакомые стали действительно «оправляться», извините, конечно, за эту фразу, раз можно, стали критиковать, клеймить. «Ну, разрешили же, Миша, вы что же, вот ведь можно»? Я говорю: «Ребята, я социальным делом занимаюсь всю жизнь». На мой взгляд, лирика очень социальное дело, оно души от цинизма очищает, мне так хочется думать во всяком случае.

Татьяна Валович:
Михаил Ефимович, все-таки, что для вас вот сочинение песен? Это самовыражение или уход от реальности, отдохновение какое-то?

Михаил Трегер:
Ну, какой уход от реальности — что вы. Мы очень реальные люди, для меня это необходимость. Я никогда не планирую написание, кроме, правда, тех моментов, когда я сотрудничал с театрами питерскими, в частности, с театром «Суббота», несколько спектаклей было с моей песней. Но тогда все равно себя вводишь в определенное состояние того, что произойдет, и оно происходит. Песни действительно не пишутся — они случаются. Для меня это просто необходимость.
<…>
Татьяна Валович:
Скажите, все-таки для автора, автора-исполнителя очень важна слушательская аудитория? Сложно ли сейчас организовать концерты, где вы вообще представляете свое творчество?

Михаил Трегер:
Именно в связи с тем, что у меня большой объем профессиональной деятельности, я редко выступаю, достаточно редко. Но на первую часть вашего вопроса я хочу ответить: дело в том, что слушатель, как и автор, может быть талантливый, а может быть не талантливый. Авторская песня — это всегда диалог, где все зависит от того, кто поет, и того, кто слушает. И наиболее удачные выступления, когда этот диалог получается. Я никогда не организовывал концерты, но тем, у кого это получается, я аплодирую. У меня, например, в Израиле был потрясающий концерт… Человек сто набилось в небольшой, в общем, зальчик, было такое понимание, несмотря на то, что аудитория вроде совсем другая.

Татьяна Валович:
А наш взгляд, все-таки то возрождение интереса к авторской песне, чем оно сейчас обусловлено в России?

Михаил Трегер:
Да от шоу устал народ, просто от шоу. Хочется, вы кухню-то вспомнили — посидишь ведь на кухне, сидеть-то можно только с другом. Хочется вот такого общения, песня — это все-таки общение.